Ко всему можно привыкнуть. Чем человек моложе, тем привыкать ему легче. А потом уже как-то и неотделимо то, что есть сейчас от того, что может быть или могло быть.

Ну, было когда-то иначе. Но для молодого человека даже срок в три года назад уже очень давний. А если сравнивать с каждым годом из этих трех, то все становится как ни странно только стабильнее, и ко многому появляется просто привычка. Привычка жить здесь, ежедневно преодолевая трудности и воспринимая эти трудности как неотъемлемую часть этой жизни. Вот и терминалы установили в местных «банках», и банкоматы обещают запустить в ближайшее время…

Мои знакомые, кто молод, хуже всего воспринимали ограниченные возможности своих родных. «Раньше мы ездили каждый год на море… Не были нигде уже три года». И если, вдруг, случается оказия выехать куда-то, счастливее человека вы просто не найдете.

Какие трудности – пустяк! Что там эти умопомрачительные дороги, многочасовые ожидания, очереди, сумки, нервотрепка и прочее. Пустяк в сравнении с жаждой новых мест и долгожданного отпуска. И, конечно, в этом случае все эти трудности меркнут – три года человек ждал этой недели на море.

И спросите у него, как ему живется сейчас, он будет говорить только о последних событиях – достижениях или потерях. Хотя человек постарше продолжает рефлексировать о потерях – чего он лишился за эти три года перемен.

Старшая категория вообще уязвима сильнее остальных. Для их возраста эти три года не тот срок, чтобы так легко забывать о чем-то и так легко принимать новое. Да и возраст уже не позволяет так гибко воспринимать все нововведения. Поэтому им входить в этот новый ритм жизни куда сложнее, чем молодежи. И для них эти две пенсии как вполне справедливая компенсация всех стрессов этих трёх лет. Типа, не очень законно, но вполне честно – а откуда у них еще могут взяться деньги в этом возрасте? И выходит, что молодежь и люди допенсионного возраста оказались более не защищены – многие вообще были выброшены с прежних рабочих мест, сокращены, уволены без последней зарплаты и всех задолженностей, а кто-то до сих пор ищет способы выживания, не найдя работы по специальности.

Из моих знакомых практически все потеряли что-то в свете этих трех лет. Любимую работу, должность, возможности, привычки или способы их реализации, выехавших детей и прочее-прочее-прочее. Кто-то отдыхал несколько раз в год – конечно, сейчас жить по-прежнему почти невозможно. Кто-то питался как-то особенно – поиски прежних продуктов тоже затруднены. И речь идет и о просто привычном вкусе знакомых продуктов, и кулинарных изысках, которые раньше были доступны в знакомых магазинах.

Сюда же можно отнести и дефицит лекарств, и дороговизну одежды и обуви, и потерю статуса, который до войны казался пожизненным. Даже банальные привычки – танцы, йога, спорт – не возможны как раньше, потому что распались клубы, выехали тренеры и нет прежних вечерних групп от того, что нет желающих и транспорт ходит только до 19:00. И даже врачей, которым доверял, тоже нет – выехали искать лучшей жизни.

К новому легче адаптироваться молодежи. Легче принять и привыкнуть, легче воспринимать всё происходящее как норму новой жизни, которая теперь навсегда.

Ольга Черненко