История учит: поражения нередко прочнее цементируют нацию, чем победы.

…Один украинский телеканал каждый год 24 августа с завидным постоянством крутил американский боевик «День Независимости».

В насмешку что ли. Мол, кто, кроме пришельцев, может еще на нашу украинскую независимость посягнуть? Кому она нужна… Хотя само название фильма как бы оправдывало включение его в праздничную программу. Да и блокбастер в прайм-тайме для многих выглядел убежищем от убогого официоза.

В свое время в США фильм был щедро обруган критиками – за примитивный сценарий, пропаганду войны и высмеивание пацифизма. За то, что не было в нем рефлексий интеллектуала: убивать ли космических завоевателей или пытаться с ними договориться? Кучу пародий поставили.

А потом грянуло 11/9, и американцы поняли, что разрушать небоскребы в Нью-Йорке способны не только пришельцы из дальнего-дальнего космоса, но и выходцы из ближнего-ближнего востока. И вопрос: договариваться или проявлять решительность, был снят.

Впрочем, ближний восток у каждого свой. Их начинается в Средиземном море, наш – за Изварино.

Наша реальная жизнь очень напоминает некоторые эпизоды кинофантастики. Ученый-зрадофил, предсказавший вторжение и высмеянный скептиками, идиоты, встречающие «зеленых человечков» с плакатами «Добро пожаловать», необразованные генералы, слепо верящие в силу оружия, и герои-одиночки, сокрушающие монстров одним ударом кулака там, где беспомощны ядерные боеголовки. И вишенкой на торте – президент в кабине истребителя…

И урок: настоящая Независимость начинается не тогда, когда ее провозглашают, а тогда, когда за нее добровольно отдают жизнь.

Оглядываясь в прошлое, спрашиваю себя: что мы праздновали 24 августа последние четверть века вплоть до 2014 года? Факт голосования за Декларацию о независимости Верховной Радой? Было ли оно проявлением мужества? Не была ли треть ВР просто напугана московским путчем, а остальные две трети тем, что антикоммунизм Ельцина доберется до Украины?

Была ли эта декларация аттестатом зрелости на право называться независимым государством? Или это не тянуло даже на свидетельство о рождении нации? Так, справка из роддома…

Первые две годовщины независимости мы праздновали тихо и скромно, словно стыдились. И никаких военных парадов! Украина, поучал наш первый президент Леонид Кравчук, назвалась внеблоковым государством и не должна демонстрировать военную силу. Наша сила – это «мирная украинская сила».

С 1994 года парады на Крещатике разрешили.

Но, звеня юбилейными медалями, парадным строем по центру столицы раз за разом шла армия, которая никогда ни с кем не воевала. Парад принимали генералы, которые палец о палец не ударили для независимости Украины, и легко стали бы под знамена эмиссара ГКЧП Варенникова, сложись пазл как-то иначе.

Долгие годы потом, встречаясь с офицерами, вскормленными «совком», я ничего от них не слышал кроме скрытого презрения к независимой Украине. Кроме анекдотов о том, что там, в Севастополе, настоящий военный флот – российский, а украинский флагман Сагайдачный – плавучий ресторан, где толстые генералы из Киева, прибыв с инспекцией, глушат водку.

Двадцать лет и сама независимость, и празднование ее годовщин казались нам дремучей рутиной. Копией парадов на 7 ноября. Где и мундиры были советские, и марши звучали из репертуара ансамбля имени Александрова, и флаги несли красные.

И чем было гордиться этой армии кроме распиленных боеголовок и взорванных ракетных шахт? Кроме проданных по дешевке недостроенных авианосцев. Кроме неумело разбитого под Скниловом истребителя. Кроме случайной ракеты, улетевшей с учений, и попавшей в крышу жилого дома в Броварах. И другой ракеты, которой россияне сбили Ту-154 над Крымом, а вину свалили на нашу «безмозглую армию».

Все, что запомнилось на прошлых парадах, так это конфетка, которую Янукович предложил пососать Медведеву, и тот согласился. А Путин побрезговал.

«Чего стоит самоопределение нации без флота и авиации?», – писал известный историк Фернан Бродель. И у нас реально ничего этого не было. Так была ли у нас независимость?

Утвердив по-быстрому гимн, герб и флаг, наш политический бомонд под их сенью развил неслыханную суету и грызню. Одни – за президентское кресло, другие – за доступ к российскому газу, третьи – за право распила бюджета. И все эти многочисленные митинги, пленки мельниченко, все эти «украины без кучмы», универсалы и «ширки» сегодня кажутся дурацкой тратой ресурса и времени. Так с высоты прожитых лет смешной видится крикливая сутолока в песочнице детского сада.

И не в обиду им будет сказано, но никто из великой плеяды бывших политзаключенных и диссидентов, основателей Руха и Народной рады, никто ничего серьезного для обороны Родины в будущей войне за все эти годы так не сделал. И никто из нас, способных тогда хоть самой малой толикой повлиять на политику, тоже в этом не помог.


И нужно было через два с хвостиком десятилетия государственнического карго-культа оказаться в роли героев фильма «День независимости», чтобы осознать: по-настоящему сражаться за независимость начинаешь лишь тогда, когда тебя взялись истреблять.

Помните этот диалог:

«- Возможен ли мир между нами?
— Мир? Нет, никакого мира…
— Чего же вы хотите от нас?
— Умрите…»

И дальше констатация: «Они – как саранча»…

Ровно три года назад в восемнадцать раз превышающая численностью армия «русских братьев» под Иловайском расстреливала наших парней из гаубиц, градов, торнадо и смерчей.

А мы заглядывали им в глаза и спрашивали: «Возможен ли мир между нами? Что вы хотите от нас?» И они отвечали: «Умрите!…» Потому что и тогда, и сейчас национальная идея у них одна: убить как можно больше украинцев, чтобы расчистить жизненное пространство для себя.

…Смотрю любительские видео, снятые бойцами, выходящими под шквальным огнем из российского котла в 2014 году, именно в те дни, когда в Киеве отмечалась годовщина Независимости. Взорванная техника, автоматные очереди, длинные хвосты дымов на закате. И тревога, тревога, тревога… Парни улыбаются на камеру, но если нам тут, в Киеве, было невыносимо тяжело, то каково было им там?

Враг знает, что мы запомнили это чувство страха, и каждый год пытается нам его вернуть – нагромождением танков на границе, угрозой вторжения и атомных бомбардировок. И мы – и власть, и политики, и каждый из нас – попадаемся на этот крючок, и гоним от себя воспоминания о плохом, о прошлых поражениях, чтобы они не омрачали наш «светлый праздник».

А ведь День независимости – это их День, тех трехсот или той тысячи (по разным источникам) наших бойцов, кто не вышел из окружения. И он в большей мере Их день, чем Тех депутатов, что когда-то приняли Декларацию о Независимости, но не позаботились о ее защите. Именно в память о погибших мы должны отмечать эту дату. Плевать, что это было поражение, а не победа.

«Я признаю только парады победы», – заявил когда-то бывший министр обороны времен Кучмы Александр Кузьмук. Тот самый, армию которого россияне и весь мир обвинили в сбитом в 2001 году, летящем из Тель-Авива пассажирском лайнере, тот самый, что молча проглотил это обвинение, чтобы не ссориться со стратегическим партнером…

Победы, как и поражения, бывают разными. Победы бывают «пирровыми», а поражения – героическими. Поражения, когда вооружение раздерибанено, а командные должности отданы российским лазутчикам – это позорное поражение. Поражение в неравном бою, с нанесением потерь противнику, которые остановили его продвижение – что в этом позорного?

И даже если было предательство, то они там, оставшиеся под Иловайском, не виноваты, что их предали командиры, и инструктора в учебках, не подсказавшие, кто настоящий враг. И даже те, кто дезертировал, попав в окружение, так ли уж они виноваты в стране, где дезертировали адмиралы, а верховный главнокомандующий сбежал к врагу и письменно призвал его оккупировать страну?

Нельзя прятать прошлое Иловайска за фанфарами Дня Независимости. Но и нельзя отказываться от парада в этот день из-за траура по погибшим. Нужно объединить эти даты. Чтобы сделать трагедию высокой, возвести ее в символ сопротивления народа. Чтобы уроки прошлых поражений были выучены будущими поколениями.

И если не в этот раз, то в следующем году по Крещатику должны пройти отдельной колонной те, кто сумел выйти из-под Иловайска, и на трибунах должны стоять матери и дети тех, кто там погиб. И портрет каждого должен быть на Майдане, как портреты Небесной сотни, чтобы они могли посмотреть нам в глаза.

И имена героев Иловайска, как имена Героев Крут, должны присваиваться школам и военным лицеям. Их образ, как бы ни казались необязательными и бессмысленными их смерти, должен укреплять наш дух.

Каждый погибший солдат должен оставаться в строю.

История учит: поражения нередко прочнее цементируют нацию, чем победы. Они расчеловечивают врага, когда уже не остается сомнений: кто перед тобой – разумное существо или безжалостный монстр из чужого мира, когда появляется убежденность: тебя истребят, если не начнешь истреблять ты.

Надо помнить о тех героях, кто хоть и не победил Их, но объединил Нас.

У каждой нации должен быть свой Дюнкерк.

Присоединяйтесь к группе Другой Взгляд на Facebook и следите за обновлениями

Євген Якунов