Если хотим зайти в Европу, должны знать правило: неофиты должны быть святее Папы Римского.

Украинцы — народ, склонный к мистике. Во всем ищем символику. Совпало заключительное решение относительно «безвиза» по времени с Евровидением, и мы уже видим в этом определенную неслучайность. И добавляем для солидности на эти же даты — празднование дня Европы. И возникает впечатление, что мы уже в самом ее центре, что нас от Европы уже почти не отличишь.

Но ни Евровидение, хоть трижды в год проводи его в Украине, ни даже безвиз сами по себе не делают нас европейцами. Молдова уже когда его, этот безвиз, получила — и на тебе — выбрала Додона, который танцует «барыню» вокруг Путна.

Мы четыреста лет блуждали по восточноевропейской цивилизационной пустыне, и судьба выводила нас путаными тропами то в щедрые лесные оазисы Запада, то в неприветливые кочевые степи Востока. Мы искали национальную идею в казацких походах Богдана Хмельницкого, в опришках, гайдамаках, гуляйпольских республиках, в архаических верованиях и обычаях предков, но каждый раз не могли решиться сказать себе: наша национальная идея — возвращение в Европу обетованную.

Нас всегда что-то тянуло обратно, что-то отпугивало, что-то казалось чужим, страшным и не важным.

Сейчас мы как будто и забыли, что Революция Достоинства начиналась с Евромайдана. С невыразимой тоски, ощущения того, что нас, всей страной, всем многомиллионным народом пытаются депортировать из родины в чужие края Таежного союза. И тогда мы стояли вместе — и русскоязычные либералы, и украиноязычные бандеровцы, и представители ЛГБТ-сообщества, и анархисты, и те, кто против России, и те, кто еще верил в ее возрождение… И разве не был вывешен на Елке плакат: «Путин -нет. Россия — да»?

И вся Европа смотрела, оцепенев, как впервые за историю Евросоюза под его знаменами вершилась революция. И мы вдруг вспомнили, что именно таким — с хороводом золотых звезд на синем фоне — видел сначала флаг Украины ее первый президент Михаил Грушевский, и представленные им в Центральную раду эскизы тому доказательство. Может, он что-то знал? Может, ему было продиктовано Небом?

Но если продиктовано, так почему же за эти 26 лет нас буквально плетьми приходится в ту Европу загонять? Учить хорошим манерам, потому что туда с плохими нельзя. Учить не красть, не лгать, не лениться. Учить смотреть хотя бы на одно десятилетие в будущее, учить трудиться и не разбрасываться деньгами…

И сколько той пустыни уже преодолено, а европейцами никак не станем. Как минимум, большинство из нас. И дело даже не в экономике и политике. Дело в сердце и в разуме. В том, что, как писал Хантингтон, невозможно сформулировать в словах, но отсутствие чего сразу замечаешь.

И сам Хантингтон, и его великие предшественники и коллеги — Шпенглер, Тойнби, Арместо, Даймонд, Фукуяма, Лефевр — пытались обрисовать внутренний образ европейца, выделить черты, которые выделяют его среди других цивилизаций.

Когда-то, еще до Революции, я собрал их выводы и размышления, и разложил их по полочкам в своеобразном «Катехизисе», памятке для тех, кто хочет быть европейцем. Многие из тех правил вызвали внутреннее сопротивление, другие и для самих европейцев могут считаться идеалом. А есть такие, которые за три послереволюционные года стали для нас привычными. Вот некоторые из тех наблюдений.

…Если ты считаешь, что ради достижения хороших целей можно идти на компромисс со злом, ты — евразиец, если не воспринимаешь зло ни в одной ипостаси, ты — европеец.

…Если ты за свободу слова, даже когда она осложняет тебе жизнь, ты — европеец. Если считаешь, что без нее жить спокойнее, и ее стоит ограничить ради защиты общественной морали, ты — евразиец.

…Если ты — за завещанную еще Периклом полную свободу в частной жизни, за свободу распоряжаться своей жизнью, а значит допускаешь эвтаназию и защищаешь права ЛГБТ, ты — европеец. Если же ты жестко непримирим к тем, кто расшатывает устои традиционной морали, бросаешься как бык на цвета радуги и уверен, что жить человеку или умереть решает только Бог, ты — евразиец.

…Если для тебя неважно, на каком языке общается человек, если ты читаешь и коммуницируешь не только на родном, но легко переходишь на английский, французский, немецкий и испанский — ты европеец. Если не знаешь и не хочешь знать ничего, кроме «великого и могучего», ты — евразиец.

…Если ты считаешь, что закон должен защищать естественные права человека, и когда он не защищает, его можно не выполнять, ты — европеец. Если уверен, что закон имеет абсолютную ценность, потому что «написан Богом», ты — евразиец.

…Если принадлежность к определенной религии или конфессии никоим образом не влияет на твое отношение к человеку, если ты считаешь, что православие, католицизм, протестантизм, иудаизм, ислам, буддизм и индуизм должны иметь равные права в нашей стране, ты — европеец. Если разделяешь людей на «правоверных» и «сектантов», ищешь в любых высказываниях ведовство, а в датах — «знак зверя», если считаешь, что церковь должна влиять на политику, а власть через церковь — на мораль, ты — евразиец.

…Если ты уважаешь чужие права, неважно — женщин, собственных детей или животных , ты — европеец. Если считаешь, что дети должны подчиняться родителям, женщины не должны работать в мужских профессиях, а животных Бог создал лишь для того, чтобы ими питаться, ты — евразиец.

…Если уступчивость и компромисс в отношениях, не важно каких — межличностных, международных или внутриполитических — воспринимаешь как путь к диалогу и охотно идешь навстречу, ты — европеец. Если считаешь это уязвимым местом соперника и пытаешься додавить — евразиец.

…Если воспринимаешь свободу как отсутствие принуждения и возможность бездельничать, ты — евразиец, если как отсутствие преград для действия и творчества — европеец.

…Если капитализируешь свой труд, свои знания и креатив в нацию, ты — европеец. Если подгребаешь национальные богатства под себя, заботясь лишь о прямых потомках, семье, роде и клане — евразиец.

…Если берешься за дела, которые, казалось бы, под силу только Богу, ты — европеец. Если считаешь, что это гордыня и выбираешь смирение — евразиец.

…Если ты уверен, что твоя судьба расписана заранее высшими силами, ты — евразиец. Если веришь, что сам являешся хозяином своего будущего — европеец.

Вот такие вот заповеди. И это не значит, что быть евразийцем — стыдно. Просто, если Украина идет в Европу, каждый из нас должен или измениться, или переселяться в Россию.

Э нет! — скажет кто-то, Европа уже не та, что раньше. Европа меняется, она замыкается на себе. Философия мультикультуризма, мол, потерпела крах, и на первый план выходит национальный эгоизм. Нужно ли нам меняться, не предъявить ли, открывая европейские двери, и собственные права и принципы?

Предъявить можно. Но, радуясь возрождению национального эгоизма, готовы ли мы сосуществовать в Европе будущего с той же Марин Ле Пен, вскормленной Путиным? Нравится ли нам новый курс «в защиту идентичности» радикальных партий Польши, которые разрушают украинские памятники?

Они со «своими» разберутся. Но зачем им там наши, украинские «дружки» французской Марин, отечественные борцы с «инородцами» и «извращенцами»? Чтобы пополнить ряды тех, кто разрушает единую Европу?

Если мы хотим когда-нибудь зайти в Европу, то должны знать правило: неофиты должны быть святее Папы Римского.

И самое интересное, что порой нам это удается. Не так давно известный британский издатель, посетив Украину, был поражен такими качествами украинцев, как высокий дух альтруизма, исключительная языковая толерантность и… пунктуальность.

Может, мы не такие уже и безнадежные?

Присоединяйтесь также к группе Другой Взгляд на facebook и следите за обновлениями

Євген Якунов