Телеведущая и журналист, историк, автор книг о Крымском ханстве, исследователь депортации крымских татар, посланник толерантности ПРООН Гульнара Абдулаева в интервью «Апострофу» рассказала о разочаровании жителей полуострова Россией, о пропаганде, которая веками создавала негативный образ крымских татар, а также о том, чем возвращение Крыма будет отличаться от возвращения Донбасса и пути ненасильственной борьбы, который выбрали крымские татары.

— Российская пропаганда всячески пытается распространять мифы о крымскотатарском народе. Как вам кажется, почему это возможно и насколько эффективны эти действия?

— Россия – наследница Российской империи, где пропаганда всегда очень хорошо работала. Они не изобретали ничего нового. Как оно работало 100-200 лет назад, так и работает сегодня. Естественно, в данном случае они столкнулись с тем, что им нужно показать крымских татар в негативном свете, мол, это террористы, мусульманство – это терроризм и тому подобное. Сегодня у них идет полным ходом масштабная пропаганда о том, что крымские татары – не коренной народ, они всячески подводят к тому, что русские к Крыму имеют больше отношения, нежели сами крымские татары, которые, по сути, сформировались на территории Крымского полуострова. И им нужно всячески показать негатив, который исходит именно от крымских татар.

Но дело в том, что население Крыма уже более 20 лет проживало в Украине. Среди них, конечно, есть и русские, и украинцы. И на протяжении этих 20-25 последних лет не было никаких больших столкновений на религиозной или национальной почве. Люди жили совершенно спокойно, привыкая друг к другу, проходили определенные интеграционные процессы. Я ни в коем случае не говорю об ассимиляционной, а именно об интеграционной политике, ведь в любом случае культура народов должна была подстраиваться. И на полуострове было уважение как к украинской, так и к крымскотатарской культурам. Ни о каких террористических актах, сепаратистских настроениях в Крыму речи никогда не шло. Крым как обычный украинский регион всегда жил спокойно и мирно.

— То есть угнетений на национальной почве не было?

— Никаких угнетений не было. Да, конечно, крымские татары всегда боролись за свое право, чтобы наконец Верховная Рада Украины приняла закон о статусе коренного народа, потому что крымские татары – коренной народ Крыма. Но эти моменты решались на политическом уровне, а в целом народы совершенно спокойно жили, общались между собой, проводили культурные мероприятия. Не было никаких столкновений.

— Российская пропаганда всячески пытается распространять мифы о крымскотатарском народе. Как вам кажется, почему это возможно и насколько эффективны эти действия?

— Россия – наследница Российской империи, где пропаганда всегда очень хорошо работала. Они не изобретали ничего нового. Как оно работало 100-200 лет назад, так и работает сегодня. Естественно, в данном случае они столкнулись с тем, что им нужно показать крымских татар в негативном свете, мол, это террористы, мусульманство – это терроризм и тому подобное. Сегодня у них идет полным ходом масштабная пропаганда о том, что крымские татары – не коренной народ, они всячески подводят к тому, что русские к Крыму имеют больше отношения, нежели сами крымские татары, которые, по сути, сформировались на территории Крымского полуострова. И им нужно всячески показать негатив, который исходит именно от крымских татар.

Но дело в том, что население Крыма уже более 20 лет проживало в Украине. Среди них, конечно, есть и русские, и украинцы. И на протяжении этих 20-25 последних лет не было никаких больших столкновений на религиозной или национальной почве. Люди жили совершенно спокойно, привыкая друг к другу, проходили определенные интеграционные процессы. Я ни в коем случае не говорю об ассимиляционной, а именно об интеграционной политике, ведь в любом случае культура народов должна была подстраиваться. И на полуострове было уважение как к украинской, так и к крымскотатарской культурам. Ни о каких террористических актах, сепаратистских настроениях в Крыму речи никогда не шло. Крым как обычный украинский регион всегда жил спокойно и мирно.

— То есть угнетений на национальной почве не было?

— Никаких угнетений не было. Да, конечно, крымские татары всегда боролись за свое право, чтобы наконец Верховная Рада Украины приняла закон о статусе коренного народа, потому что крымские татары – коренной народ Крыма. Но эти моменты решались на политическом уровне, а в целом народы совершенно спокойно жили, общались между собой, проводили культурные мероприятия. Не было никаких столкновений.

С Крымом история похожая. Когда депортировали крымских татар в 1944 году, туда из всех регионов России тоже свозились русские, потомки которых сегодня стремятся возвратиться на родину, в Россию – только почему-то с чужими территориями. Но в Крыму есть еще крымские татары. Это тот самый неотъемлемый фактор. И они самоопределились. Крымские татары в большинстве своем, не считая единичного процента коллаборационистов (мы знаем их в лицо и знаем, как с ними потом поступим), проукраинские.

Я не знаю, каким путем будут возвращать Крым, скорее всего, дипломатическим, потому что мы живем в мире, в котором военные конфликты в общем-то не приветствуются. Но я не знаю, какой путь изберет наше государство, как сложится ситуация. Будет ли это военный, дипломатический или экономический путь, не знаю. Тем не менее, когда Крым начнут освобождать, украинское государство должно знать, что у них в тылу проживает целый народ – не 350 000 населения, а около 400 000, и это только крымские татары. Я надеюсь, что и украинцы, которых там 700 тысяч, также присоединятся к этому. С Крымом немножко ситуация легче, здесь есть для кого возвращать территории. Я ни в коем случае не хочу обидеть земли Донбасса, Донецк и Луганск. Там такие же люди, тем не менее там их меньше. Там нет такого коренного народа, как в Крыму.

— Вы уже упомянули тему репрессий по отношению к крымскотатарскому народу в Крыму. Насколько сильна эта политика замещения на полуострове?

— В России всегда проходила такая политика, когда людей на руководящие должности привозят из одного региона в другой регион, переселяют практически. У них эта практика работает. Мы видим в Крыму то же самое. Тех специалистов, которые работали в Крыму, даже тех же русских, которые были за Россию, сегодня просто убрали с рабочих мест – либо понизили, либо уволили – и заместили приезжими из областей России. В Крыму на сегодня действительно очень много тех людей – их нельзя назвать переселенцами – которые приезжают из России. На южном берегу очень много приезжих с Кавказа. Получается, в основном Севастополь и южный берег заселяются россиянами.

— А страдают ли крымские татары от репрессий в культурном плане, насаждается ли российская культура?

— Конечно, вот возьмем школы. Были крымскотатарские школы, были украинские школы, а сегодня нет ни крымскотатарской школы, ни украинской школы. Даже не оставили украинские и крымскотатарские классы. Их просто превратили в факультативы. У ребенка, у которого 5-6 уроков, остаться на 7-8 уроки сил нет, чтобы идти на крымскотатарский или украинский язык.

Что касается каких-то культурных мероприятий, там нужно подавать заявку на проведение чего-либо. Ни о каких массовых собраниях людей речи не идет. Это запрещается. Люди не могут собраться, чтобы, например, праздник Курбан-байрам отметить или другие религиозные и национальные праздники, собраться где-то на природе. Это не приветствуется, это запрещается. В принципе, могу сказать, что культурно страдают.

Кроме того, могу назвать и другие факты. Многие преподаватели крымских вузов еще до оккупации подавали свои научные работы для публикации в казанских сборниках. Институт имени Марджани в Казани – один из сильнейших, особенно по тюркологии. Многие украинские историки и ученые тоже подавали туда свои работы. Это была нормальная практика. После оккупации, когда крымские татары начали подавать туда свои работы, им предлагают: «А давайте вы будете просто писать «татарин». Давайте уберем «крымский». Там есть графа «национальность», они пишут, естественно, «крымский татарин». То есть стараются показать, что татары едины, что те татары, которые живут в России, в Татарстане, и крымские татары – это единый народ. Они не понимают, что это два совершенно разных народа, которые формировались отдельно и у которых истории совершенно разные. Вот такая политика идет.

— Президент Чехии Милош Земан недавно назвал аннексию Крыма «состоявшимся фактом» и предложил, чтобы Россия просто заплатила Украине за полуостров. Это какая-то усталость от крымского вопроса в Европе или «путинизм» пошел дальше по Европе?

— Если наше государство миролюбивое и никогда не опускается до низости, то российское государство как раз пускает свои средства на вооружение и на средства массовой информации. И, конечно же, в Европе работают все эти пророссийские каналы, российское правительство подкупает правительства [других стран]. Но тех, кто не имеет политического влияния в Европе. Мы знаем, президент Чехии ничего не может решить, там парламентская республика. Но, конечно, мы должны быть к этому готовы. Я думаю, что будут не единичные случаи, будут находиться такие люди, которые будут на свою сторону перетягивать определенные силы, будут пропагандировать Россию и говорить, что Крым нужно отдать России. К этому мы должны быть готовы в любом случае.

— Этому нужно противостоять?

— Безусловно, этому нужно противостоять. Мы должны говорить о том, что такое Крым для Украины, пояснять, что это неотъемлемая часть, этот тот самый кусок, который нельзя отрубить, поскольку настолько тесны связи материка и полуострова.

— Вы недавно стали посланником толерантности ПРООН. Как вам кажется, в условиях аннексии, репрессий, как можно сохранять терпимость, уважение друг к другу?

— В России доброго ничего нельзя находить. Но я хочу сказать, что история моего народа показывает: после депортации 1944 года прошло достаточно много времени, но народ вернулся. Он выбрал свой путь – ненасильственная борьба. Мои предки, крымские татары, не озлобились в этой борьбе. Они вели борьбу за возвращение на свою родину. Они этого добились. Я уверена, что у моего народа достаточно сильна вакцина против всего российского, исторически так сложилось. А сегодня озлобляться никто не будет, будут продолжать дальше жить в своей ненасильственной борьбе.

И я очень благодарна Мустафе Джемилеву, депутату Верховной Рады Украины, лидеру крымскотатарского народа. А я хочу сказать, что крымскотатарский народ очень похож ментально с украинским народом: мы не признаем лидеров. А тут получается, что Мустафа Джемилев – это непререкаемая личность для нашего народа, тот самый лидер, который с 2014 года, с первых месяцев оккупации, в своем преклонном возрасте объездил пол-Европы и полмира с вопросом о том, что происходит в Крыму, что есть факт оккупации, насильственного захвата чужих земель. Благодаря этому человеку, вопрос поднялся на достаточно высокий уровень.

— Как бы это странно ни звучало, но аннексия Крыма сплотила украинцев и крымских татар.

— Мы – единый народ. Может быть, это будет не так приятно слышать, но на самом деле из всего этого стоит извлекать полезные вещи. Как бы там ни было, после 2014 года и крымские татары, и украинцы познакомились друг с другом, узнали свои проблемы. И, наверное, в этом какой-то плюс есть. Вместе мы – сила. В наших народах принимали участие одни и те же племенные союзы, народы, этносы. У нас есть общие корни. И я считаю, что в дальнейшем за нами останется победа. Во всей этой политической, пропагандистской борьбе мы выстоим, мы победим. Нет той злости, нет той подлости, что у соседней страны, которая не чурается никаких грязных методов. У украинцев и крымских татар этого нет, поэтому за нами будущее.