Достаточно отчетливо видно, что Трамп действует в классической республиканской парадигме: Америка – превыше всего, внутренние дела Америки – превыше всего, а международные дела – вторые по значимости. Применительно к Европе,  России и Украине, в частности, это означает, что за европейские проблемы отвечать должны европейские государства.

Прежде всего, речь о Германии. Именно об этом были переговоры Меркель с Трампом перед тем, как канцлер отправилась в Москву. Они согласовали свою позицию, что за Украину и Россию теперь отвечает ЕС во главе с Германией. А США дистанцируются: у них есть свои проблемы. И думаю, не зря Меркель сначала разговаривала с Трампом, затем поехала в Россию, а потом Путин проверял достигнутые договоренности Меркель с Трампом. Хотя правильнее сказать “недостигнутые”.

Касательно разговора Путина с Меркель мы не слышали никаких оценок: видимо, они ничего не добились. Оснований ждать прорыва не было, поскольку Меркель заинтересована загнать Путина в рамки минского процесса. А Путин не видит решения своей проблемы в рамках минского процесса. Поэтому договориться они ни о чем не смогли. И наоборот: договоренность Путина и Трампа была преподнесена с обеих сторон как очень позитивная.

И у США, и у России есть общий интерес: Америка отходит от происходящего и без особенной нужды не вмешивается. Это устраивает Путина, потому что он думает, что так будет проще давить на Меркель и решать с ней проблемы. И Трамп удовлетворен, потому что у него сейчас много внутренних проблем, он теряет популярность, ему надо заниматься в первую очередь внутренними делами, а не разгребать проблемы с “ЛДНР”. Это слишком далеко и хлопотно для него. В результате мы получаем новую неоднозначную конфигурацию политических отношений.

Но то, что США уходит за Атлантический океан и не хочет вмешиваться без необходимости, не означает карт-бланш для Путина. Во-первых, его удерживает Европейский союз и с каждым месяцем все жестче. А во-вторых, если произойдет что-то серьезное, то Америка должна будет в довольно жесткой форме вернуться. Например, если Путин начнет реальную военную операцию. Но в этот сценарий я не верю.

Тем не менее, желание США сейчас выбраться из истории с украинским Приднестровьем вполне предсказуемо, у них хватает своих проблем и не хватает ресурсов. Поэтому Трамп хочет повесить эту проблему на шею Путину и Меркель. У них же договориться не получилось, что было вполне ожидаемо. Потому что задача Меркель – разрулить ситуацию и привести к мирному статусу, а задача Путина –  привести к напряженности и, возможно, ухудшить ситуацию при минимальных затратах.

В вопросе партнерства США с Россией все зависит от словесных оттенков. Трамп считает Россию мировой периферией. Для него это то же самое, что Нигерия, где тоже много населения и нефти. И чем Россия ведет себя тише, тем она удобнее. Как она там построена – демократическая, авторитарная – его волнует не больше, чем устройство Нигерии, Узбекистана или Индии.

Поэтому в терминах позитивной дипломатической риторики их теперешние договоренности означают “сохранение партнерских отношений”: “мы в ваши дела особенно не лезем, стараемся не обострять ситуацию, чем-то торгуем”. При этом сохраняются санкции. Хотя режим санкций трудно назвать партнерскими отношениями, но во всяком случае они остаются нейтральными. Это значит, что отношения замораживаются.

Трампу выгодно, чтобы из этой зоны не шло слишком много дыма, чтобы не отвлекаться. Он видит больше проблем в вопросах Северной Кореи. А с Россией можно договориться. Такое положение вещей устраивает и Путина. Холодные, но ровные отношения для российского президента гораздо лучше, чем постоянная нервотрепка и необходимость принимать какие-то решения.

Но при таких отношениях Путин проигрывает в экономических соревнованиях. Его модель построена на военном конфликте: милитаризация, пропаганда, мобилизация, патриотизм. Это все ориентировано на экстремальные военные условия. А в мирных условиях он неизбежно проигрывает конкуренцию, как ее проиграл Советский Союз.

Так же думает и Меркель, поэтому ей интересно запихнуть Россию назад в рамки минского процесса: главное – остановить пальбу. Дальше потихоньку будут решаться проблемы: Меркель поможет Киеву, а Путин – Донецку. Единственное поле, где Путин может быть конкурентоспособным, это поле военного взаимодействия. Все остальное он проигрывает в любой сфере.

И Трамп тоже это понимает: если ему удается перевести Россию в мирное сосуществование, то довольно скоро Украина понемножку поднимается с четверенек, а Россия – опускается. Поэтому лидеры Германии и США заинтересованы заморозить ситуацию, перейти к мирному соревнованию с Россией.

Присоединяйтесь также к группе Другой Взгляд на facebook и следите за обновлениями

Дмитрий Орешкин