Путин подписал изменения в соглашении между Россией и Беларусью о совместной охране внешней границы государств в воздушном пространстве и создании единой системы ПВО двух стран.

Для Украины это не означает ровным счетом ничего. По буквам: Н-И-Ч-Е-Г-О.

Всё дело в том, что шум подняли на пустом месте – так называемая совместная группировка войск существует с 2010 года. Договор, оригинал которого можно почитать на сайте МИД РФ, был подписан в 2009, годом позже. К концу 2010, соответственно, была создана так называемая совместная группировка войск ПВО.

То есть, то, чем страшат украинцев, существует, по крайней мере на бумаге, уже 7 полных лет. Сама же «группировка» может быть отнесена к виртуальным понятиям — в мирное время каждый участник самостоятельно осуществляет охрану и оборону своих воздушных рубежей. Слово «совместная» заключается в двух практических вещах:

  • воздушная граница между РФ и Беларусью на постоянной основе не патрулируется
  • координация осуществляется, как написано в договоре, «с командного пункта главнокомандующего Военно-воздушными силами Вооружённых Сил Российской Федерации», где каждое из государств имеет собственного оперативного дежурного.

Так может Путин что-то изменил? Да, дело в том, что в РФ исчезли Военно-воздушные силы, появились Военно-космические силы. Названия изменились и это надо прописать в договоре. Проблема в том, что межгосударственные и международные соглашения просто так не изменяются – необходима полная процедура «встретились на переговорах — согласовали — переписали — подписали – отправили в парламент на ратификацию». Что и было сделано, и ратификация прошла в российской госдуме.

То есть изменения носили характер замены терминологии, кроме одного пункта, который действительно поменял смысл. Речь идёт об определении периода, когда согласно договору создаётся общий центр принятия решений и слова «совместная группировка» наконец приобретают смысл.

В старой версии договора было «угрожаемый период: промежуток времени, в течение которого возникла и сохраняется угроза вооружённого нападения на одну из Сторон в регионе».

В новую редакцию, по настоянию беларуской стороны, были внесены изменения и сейчас фраза записана так: «период угрозы агрессии: период обострения военно-политической обстановки, в течение которого возникла и сохраняется угроза агрессии против одной из Сторон в регионе со стороны какого-либо государства или группы государств».

А теперь давайте подумаем: в первом случае совместная группировка может в реальности возникнуть при «угрозе вооружённого нападения» – действия которое может сделать неизвестно кто (от одного помешанного до террористической организации) угрожает стране.

Новая формулировка сужает возможности введения в действие всех механизмов. Согласно новым формулировкам необходимо:

— обострение военно-политической ситуации: кроме заявлений политиков нужны реальные действия военных;

— угроза агрессии со стороны государств. Тут ещё более сложно — не нападения, а именно агрессии, не неизвестно от кого, а от конкретного противника. То есть угрожать «авиакрылом правого сектора» (да простят меня члены этой организации — просто взял для примера) не имеет смысла и ничего не значит в рамках действия данного договора.

Поэтому с точки зрения самого документа, того, что будет для Украины, это ровным счетом не значит ничего. Ситуация как минимум не ухудшилась, в некоторых аспектах ситуация улучшилась.

Вернёмся к теме формулировки и посмотрим на тезис «российских баз в Беларуси». В 2015 году в украинских СМИ поднимали шум насчет создания авиабазы соседней стране. Авиабазы так и нет.

Минску невыгодно создание любых военных объектов на своей территории, особенно когда есть пример украинского Крыма под боком. Даже до 2014 года он был просто «кричащим», после 2014 – тем более. Поэтому в отличие от Украины Беларусь не сделала такой ошибки.

Даже существующие два объекта — РЛС «Волга» (система предупреждения о ракетном нападении) и 43 узел связи ВМФ РФ. На обоих находятся российские офицеры, но их численность (около 400-500 на оба объекта) далека от максимально оговоренной сторонами. При При этом Республика Беларусь осуществляет все обслуживание этих станций, охрану внешнего периметра осуществляет спецназ Беларуси. То есть в случае каких-то проблем этот военный объект превращается, грубо говоря, в концлагерь простым разворотом пулеметов в другую сторону.

Возвращаемся к созданию базы. До 2015-2016 года Российская Федерация активно говорила о том, что присутствие ее войск ПВО на территории Беларуси необходимо в связи с устаревшей техникой, которая преобладала в Воздушных силах Республики Беларусь. Но с того момента произошло несколько вещей.

Первое. Зенитно-ракетные комплексы. В результате торговых войн, в рамках которых беларуский военпром даже прекращал отгрузку продукции российским партнёрам (в том числе тягачи для ракет стратегического назначения), Минск добился права покупки и купил комплексы С-300 ещё на рубеже 2010-2013 годов. В 2014 активизировалось военно-техническое сотрудничество с Китаем. Госвоенпром Беларуси подписал Государственной администрацией оборонных технологий КНР меморандум о взаимодействии, в котором описаны планы сотрудничества. Первый пункт — ракетрый комплекс «Полонез» уже есть, как есть и завод по его производству в Беларуси. Вторым пуктом документа обозначен «беларуский зенитно-ракетный комплекс средней дальности». То есть по ЗРК потребности страны окончательно закроются уже в ближайший год-два.

Авиационная техника. Россия долгое время, до 2016 года, отказывалась Беларуси продавать современные самолеты, предлагая вместо этого свои на беларуские аэродромы. Новый конфликт, приостановка отгрузки продукции МЗКТ и неудачные попытки Москвы создать заменитель тягача для «Тополя» закончились согласием продать новейшие самолёты поколения «4+». Речь идёт о Су-30СМ. То есть и тут Беларусь закрывает потребности.

Поэтому, с точки зрения здравого смысла и с точки зрения аргументации России, возможность создания на территории Беларуси военной базы отсутствует напрочь.

А шум в украинских СМИ, увы, не имеет практического значения. Просто часть публики любит пугаться, часть журналистов любит пугать. Вот и всё.

Игорь Тышкевич