Все чаще в общении с товарищами протестующими вспоминаю цитату из “Южного Парка”.

– Теренс, почему ты называешь меня овцелюбом?

– Потому что ты любишь овец?

Почему вы против нашего красивого перфоманса, хотя согласны с рядом его требований, спрашивает меня мультяшная аватарка Madar Catar.

Ну, как вам сказать.

Вот там, чуток впереди. Да-да. Вот. В первом ряду идет такая редкая птичка. Внешне, вроде, пингвин, внутренне, вроде, как петух, а вещает, как попугай. У этой птички проблема, Мадар. Она офигела. Она выдумывает себе все большие заслуги и уже не заботится, чтобы они хотя бы приблизительно стыковались с реальностью. Уже птичка нам и Прозорро подарила, и к Небесной Сотне примазалась, и Янукович ее, оказывается, в 2013-м из Украины депортировал. Все удивились, но особенно удивился Янукович.

Это все нормально. В смысле, для нарцисса с манией величией, усугубленной небольшой мессианской секточкой, не сдерживать полет своей фантазии и вылет ее из ротового отверстия – ок.

Только не надо удивляться, что когда вы пристраиваетесь рядом за этим могучим политическим ледоколом, теплые струйки внешних оценок, разбивающиеся о его могучие… пузо, немного пачкают ваш белоснежный имидж.

А рядом идет странный такой зверек. Внешне, вроде, как вомбат и вообще, вроде, как вомбат, но какой он, нафиг, вомбат, нечего так зверушек обижать. Вомбат известен. Он и в Донецке засветился рядом с сепарами, и донецкий Майдан помог технично слить, и кучу народа позаводил в интересные места, сам всегда в нужное время телепортируясь туда, где безопасно. В результате вот в Раду телепортировался. У вомбата репутация. Специфическая.

А за ним идут странные люди. Они говорят, что они сплошь ветераны АТО, но копнешь – как-то не очень сплошь. Кто-то говорит, что Народный Герой, но копнешь – и не то чтобы герой, и не совсем народный. Третьи говорят, что они ветераны Майдана, но их почему-то совсем не смущает врубленная на ровном месте “Кача”. Странно как-то. Хочется еще немного копнуть, а потом быстро присыпать.

И все эти люди совершают телодвижения, напоминающие странные ритуалы запоздалого карго-культа. Брусчатку вяло расколупывают. Шины жгут. Точнее, шину. Одну. Начинаешь подозревать, что они не очень понимают, зачем поджигаются шины. Странно, на Майдане это все знали. Революцию обещают. Опять. Уже после обеда. У меня кот так регулярно жрать не просит, как они революцию обещают.

И где-то там на заднем плане Smoke on the Water. Почему Smoke on the Water? Потому что это песня про Женевское озеро, а именно на его берегу обитает тот честнейший ни разу не барыга, который просматривается на заднем плане.

И вот в этой компании вы. Вы в ней ни фига не видны, и это не удивительно – за пачками пингвина и вомбата можно две роты спрятать, и еще взвод в складках хлебал укроется, но ваши всхлипы оттуда иногда доносятся. Всхлипы красивых претендентов на гордое звание молодых и не очень активистов.

Или овцелюбов.

Я еще не решил. Ох, как же трудно решить…