Заявления Путина о том, что он начнет выводить свои войска из Сирии — не блеф. Он действительно выводит часть войск. Там не говорилось о выводе всех войск из Сирии, естественно. И это не означает, что он пойдет на соседние страны.

У России ограниченные финансовые ресурсы. У нас популярно говорить, что из-за войны в Сирии РФ едва ли не развалится — это неправда, для них это не сильно большие ресурсы, но все-таки затратно, учитывая, что в 2014-2015 годах Россия использовала очень много ресурсов из резервов, в том числе из Пенсионного фонда. Сейчас у них экономическая и финансовая ситуации получше, но они не могут сидеть вечно в Сирии с тем объемом военных ресурсов, которые там присутствовали до того момента, как Путин сказал, что часть войск нужно вывести.

Конкретно известно, что они выведут 23 самолета, 2 боевых вертолета, часть военной полиции, которая сейчас охраняет так называемые зоны деэскалации — это территории, где в так называемых «котлах» заблокированы антиправительственные группировки. Эти зоны окружены. Там находятся российская военная полиция, иранская или турецкая, выступающие гарантом перемирия вдоль линии столкновения.

Так вот, часть полиции выведут. Та, которая была в Хомсе, на восточных территориях, уже не нужна. Оставят только часть в зонах деэскалации, вплоть до момента политического урегулирования конфликта, когда эти зоны уже будут не нужны.

Выведут силы спецназа — те, которые помогали в наземных операциях сирийским регулярным войскам. Военные советники останутся, то есть те, кто тренирует сирийские войска. Также выведут часть инженеров. Останутся еще саперы для разминирования тех территорий, которые недавно были освобождены от террористов «Исламского государства». Это территории вдоль иракской границы и так далее.

Это логичный шаг для России, потому что их главной задачей (по крайней мере, той, которую декларировал Путин, — «Апостроф») было ликвидировать «Исламское государство». Это то, что мешало всем процессам — и россиянам, и сирийцам каким-то образом отвоевать территории и начать переговоры с теми, кто договороспособен. Террористы ИГ такими не являлись, и их просто уничтожили.

Следующий пункт будет переговорным, 2018-й будет годом переговоров. Сейчас Россия переходит от этапа военной интервенции на дипломатический фронт. Это и конгресс в Сочи, который соберет представителей всех сторон и участников конфликта, и переговоры в Астане (первые запланированы на 21-22 декабря), и переговоры в Женеве. Россияне будут, скорее всего, максимально саботировать переговоры в Женеве, дискредитировать их в угоду переговорам в Астане. Формат в Астане — российский. Они его создали как альтернативу, а формат в Женеве — американский формат. И они будут действовать таким образом.

Сейчас они конкретно активизируются на дипломатическом фронте, то есть будут давить на оставшиеся группировки. В военном плане им уже не нужно столько солдат, поскольку сейчас сирийское правительство контролирует большую часть территорий. Они сейчас перебросят войска из восточной части Сирии, где разгромлено «Исламское государство», на эти последние анклавы, которые заблокированы полностью, и будут просто их давить. Сейчас многое будет зависеть от РФ именно на переговорах — как они себя поведут, чем будут торговать. Начнется битва за столом переговоров.

Чем они могут торговать? Сейчас все будет зависеть от переговоров с курдами. Россия пытается сделать так, чтобы сирийские курды участвовали в переговорах, а Турция выступает резко против этого. Москва будет думать о некоем формате или даже этнически смешанной делегации, чтобы каким-то образом допустить курдов к переговорам.

Сейчас ключевой момент для Сирии и ее будущего — переговоры между сирийским правительством и курдами. Если эти две силы договорятся, то в стране будет мир. Потому что это крупнейшие силы в Сирии — с одной стороны, проамериканский арабско-курдский альянс, а, с другой стороны, сирийское правительство. Все остальные группировки либо сольют, либо поступят каким-то образом по законам национального примирения: для части амнистия, часть в тюрьму, а часть просто убежит в соседние страны, как это было на юго-востоке Сирии, когда была захвачена большая часть границ и те все группировки убежали в Иорданию, так как финансировались иорданским правительством.

С курдами этот момент очень принципиален, потому что у России одинаково неплохие отношения как с Турцией, так и с курдами. И, естественно, они пытаются балансировать. Но вопрос поставлен жестко, а они не могут выбрать одну сторону. Если они выберут курдов, то Турция заблокирует любой переговорный процесс по северной части Сирии, где сейчас сидят боевики, которые могут обстреливать сирийскую армию, как они и делают. Если они договорятся с турками, то курды принципиально не будут идти навстречу, и будет новая война между сирийским правительством и курдами.

Россияне могут торговать нефтью, то есть теми нефтяными и газовыми месторождениями, которые были захвачены сирийскими войсками с помощью войск РФ. Они могут говорить: вот, мы захватили нефтяные месторождения, а это бензин, в первую очередь. Давайте мы переговорим и будем часть продавать вам, или вы получите доступ к ним.

Также россияне могут торговать допуском иностранных компаний к восстановлению сирийской инфраструктуры. Многие компании хотят зайти в Сирию, чтобы отстроить ее. Например, саудовцев и катарцев не пускают. И много российских компаний зашло туда, чтобы сейчас вкладывать деньги. По сути, они ставят сирийскую экономику в зависимость от своей. И сейчас стоит вопрос, допустят ли они турок к этому процессу. Также предметом переговоров может быть обмен пленными.

То есть сейчас возможны такие торги.

Илья Куса

Присоединяйтесь к группе Другой Взгляд на Facebook и следите за обновлениям