Украинский политический словарик безнадежно испорчен. Страна привыкла называть «левыми» сторонников Москвы, которые под маркой просоветской ностальгии тащили страну на восток. А «правыми» – всех остальных, включая евроскептиков и еврооптимистов.

Три года назад война отправила пророссийскую повестку на обочину – и страна вновь вынуждена договариваться о терминах.

[the_ad id=»8425″]Этот процесс накладывается на новый общественный договор – тот самый, который про развод с Россией. Эмансипация от империи запустила символическое обособление: страна сносит памятники Ленину и меняет названия улиц.

Украинские националисты могут праздновать победу. Ту самую, что рискует стать их главной трагедией.

Хемуль с факелом

У Туве Янссон в «Мумми-троллях» есть эпизод с Хемулем. Персонаж всю жизнь собирал почтовые марки и в какой-то момент обнаружил, что его коллекция идеальна. В ней были все экспонаты со всего мира. Триумф обернулся трагедией: мечта, ставшая реальностью, лишила героя цели. Единственный выход был в поиске нового хобби.

Украинские ультраправые оказались в роли Хемуля.

Начиная с 90-х они требовали деколонизацию. Из года в год предлагали окружить Украину символическим частоколом.

И теперь их мечта сбылась – страна прощается с собственным имперским прошлым.

Под снос идет вся идеология Советского Союза и Российской империи. Киев спорит с Москвой о гражданстве Анны Ярославны и Владимира Великого. Армия меняет шевроны и цвет беретов. Улицы пестрят новыми названиями.

Все, что имеет отношение к прошлому, просеивается через военное сито новой идеологии. С парохода современности за борт отправляют спорный багаж.

Разрыв с Россией скреплен кровью погибших на фронте – этот процесс уже не получится обнулить.

Украинский язык прописывается в образовании и медиа.[the_ad id=»8431″]

Украинская версия истории становится единым знаменателем для страны.

Некоторые процессы – наподобие бытовой украинизации или создания поместной церкви – затянутся на годы, но направление движения вполне очевидно уже сегодня. Это не вопрос вектора, это вопрос времени.

Обретение Украиной самой себя – одновременно триумф и трагедия украинских националистов.

С одной стороны, они перестали быть маргиналами и стали трендмейкерами.

А с другой – эта тема теперь стала предметом консенсуса. Они утратили свое конкурентное преимущество; им больше нечего требовать.

Чтобы не кануть в небытие, им предстоит придумать себе новую повестку.

Кто там шагает правой?

Украинским «ультраправым» предстоит вспоминать, что они все-таки «левые». Что, в принципе, не было секретом: в конце концов, национал-социализм – не украинское изобретение.

И по мере того, как «национальная» идеология перестает поддерживать их на плаву – они будут дрейфовать к «социалистической».

Тем более, что в бедной стране, наэлектризованной имущественным неравенством, эта тема способна приносить электоральный урожай.

[the_ad id=»8425″]Праздник безответственности в прямом эфире: каждый оппозиционный политик считает своим долгом пнуть приватизацию и разгосударствление. Каждый требует высоких зарплат и пенсий. Каждый примеряет на себя роль Шарикова, предлагающего «взять и поделить».

Все это накладывается на реальность, в которой страна выживает за счет кредитов МВФ.

А международный капитал требует непопулярного. Ответственности. Осмотрительности. Дисциплины.

Любая власть обречена на автокастрацию: операции по удалению экономических опухолей никогда не бывают популярными. Это будет уменьшать ее рейтинги и растить запрос на шарлатанов, которые пообещают быстрое и безболезненное чудо.

Партийные программы пестрят популизмом: прогрессивная шкала налогообложения, национализация, госплан, регулирование экономики, внерыночный протекционизм, ограничение импорта, низкие тарифы, мораторий на продажу земли.

В общем, настоящая Венесуэла. Которая, как известно, начала с приватизации нефтесектора, а закончила закупками нефти из США.

Собака на сене

Выборы не за горами – Киеву предстоят непопулярные решения в самый неподходящий для этого период.

Среди перезревших вопросов – рынок земли и приватизация. Та самая, с которой страна медлила до последнего.

Активы, которые «принадлежали всем», в итоге стали принадлежать «никому». Потому что попросту частично сгнили. Но политики продолжают спорить о том, нужно ли лечить язву заговорами или следует попробовать таблетки.[the_ad id=»8431″]

А частный капитал продолжают воспринимать не как кормильца (которым он, по сути, является), – а как преступника. «Чтобы корова меньше ела и больше давала молока, ее нужно меньше кормить и больше доить».

Эту тему теперь оседлают те, кого раньше было принято называть «правыми».

Ничего другого им не остается: нет смысла бороться за «национально-освободительное» в тот момент, когда эти штандарты стали официальными государственными.

Единственное пространство для самовыражения остается в плоскости торговли мечтой. Разрешим не мыть руки перед едой и есть сладкое на ночь.

[the_ad id=»8425″]Подобные эксперименты сравнительно безболезненно проходят лишь там, где есть накопленная подушка безопасности.

Но они не работают там, где единственный шанс на выживание зависит от появления иностранных инвестиций. Которые, вдобавок, и так не стремятся идти в страну, с которой воюет ядерное государство. А украинские «патриоты», вдобавок, грозят им фискальными карами во имя собственного политического будущего.

Расставание с империей – важно, но не исчерпывающе.

Нет смысла в смене Ленина на Чавеса. Нет резона прощаться с чужим «советским союзом», чтобы на его обломках строить свой собственный. А именно это нам предлагают украинские популисты. Которые даже не способны осознать границы собственной компетенции.

«Опора на свои силы» – это Северная Корея.

Национализация – это Венесуэла.

Печатный станок – это Зимбабве.

Если украинские «правые» прогоняли «левых» лишь затем, чтобы занять их место – стране от этого легче не станет.

Глупость остается глупостью вне зависимости от цвета партийного флага.

Павел Казарин

Присоединяйтесь к группе Другой Взгляд на Facebook и следите за обновлениям